Иван БУНИН

СТОЙ, СОЛНЦЕ!

Летят, блестят мелькающие спицы,
Тоскую и дрожу,
А все вперед с летящей колесницы,
А все вперед гляжу.

Что впереди? Обрыв, провал, пучина,
Кровавый свет зари...
О, если б власть и властный крик Навина:
«Стой, солнце! Стой, замри!»

ГРОБНИЦА РАХИЛИ

«И умерла, и схоронил Иаков
Ее в пути...» И на гробнице нет
Ни имени, ни надписей, ни знаков.

Ночной порой в ней светит слабый свет,
И купол гроба, выбеленный мелом,
Таинственною бледностью одет.

Я приближаюсь в сумраке несмело
И с трепетом целую мел и пыль
На этом камне выпуклом и белом...

Сладчайшее из слов земных! Рахиль!

САВАОФ

Я помню сумрак каменных аркад,
В средине свет — и красный блеск атласа
В сквозном узоре старых царских врат,
Под золотой стеной иконостаса.

Я помню купол грубо-голубой:
Там Саваоф с простертыми руками,
Над скудною и темною толпой,
Царил меж звезд, повитых облаками.

Был вечер, март, сияла синева
Из узких окон, в куполе пробитых,
Мертво звучали древние слова.

Весенний отблеск был на скользких плитах —
И грозная седая голова
Текла меж звезд, туманами повитых.

Юрий КАМИНСКИЙ

ХРАМ

Тебя предавали мечу и огню
И кровью пропахшему праху,
Топтали тебя, словно хлеб на корню,
Но только до звезд – и на плаху

Ты вновь поднимался... На рощу, на дол
Глядит одиноко, незряче,
Как вечности окаменевший подол,
Стена безутешного плача.

Но слезы, звенящие, как соловьи,
И жаром набухшие вены
Узрели незримые стены твои,
Твои нерушимые стены,

С которых, нацелясь в далекий зенит,
Где нету ни слез, ни наветов,
Рассветное солнце на землю глядит
Нетленным ковчегом завета.